Memory
Карта сайта

Я не вспоминаю, я помню.


Мне многие не верят, но я помню как умер Сталин
В первых числах марта 1953 мне было два года и неполный месяц. Картинка осталась туманная и, скорее, реконструированная - это я много-много позже понял (или придумал), что она означала.
А картинка такая. Наша комната в Печоре. Вероятно, вечер - горит лампа. Мама сидит, отвернувшись к спинке кровати, плачет. Папа ей что-то выговаривает, мне кажется ‐ сердито.
Мой диалог с папой:
— Почему мама плачет?
— Дядя умер.
— Почему умер, болел?
— Да, болел.
Всё.

А еще, я видел два имени на мавзолее и четыре профиля на панно, украшавшем Центральный телеграф в Москве.

#

Картинка "как умер Сталин", наверно, требует разъяснений.
Я спрашивал у мамы, могло ли быть так или это наведенная галлюцинация? Удивилась, что помню... Рассказывала... "Он меня ругал - не вздумай на людях плакать! Там же вокруг все были - либо расконвоированные, либо поселенцы, либо ссыльные. Громко не радовались, но слёз не простили бы"
И уже давно, когда слышу поющих Галича "Все стоим, ревмя ревём, И вохровцы, и зэки.", я с трудом сдерживаюсь, что бы песню не испортить.

#

Отец очень мало рассказывал. Правильнее, наверно, сказать - проговаривался, чаще всего - в застольных разговорах с мамой, бабушкой - ее мамой, с редко появляющимися знакомыми...
Для меня рабочая легенда была - папа был изыскателем и прокладывал трассу там, где еще никто не проходил. Поэтому и лагерь для меня был - лагерь, бивак. Строители, геологи, изыскатели и Чингачгук. О другом значении слова лагерь я узнал — понимаю сейчас, сравнивая даты — уже после смерти папы. Поставили лагерь на болоте
По телевизору нечто похожее на "Город на заре"... — мы лес валили там, где они потом свои первые палатки ставили
— Ты думаешь красная рыба это так здорово? Как-то весь лагерь всю зиму только одну семгу ел, не было подвоза, что по осени добыли, то и ели.

С приятелем, Малыгиным (?). Блатарь себе пуговицу к щеке пришивал, чтоб на радоты не выходить — На лесоповале топор подтачивается каждую свободную минуту. Что там, бриться, карандаш топором как иголку затачивали.

Мы с ним ходили в баню, там мужики в предбанники выпивали и начинался разговор, где, кто, на каком фронте (это зима 61 или 62 года). Выходим, я спрашиваю, "пап, а ты в войну на каком фронте был?" (Видно до меня дошло, что про войну отец никогда не рассказывал).— Пулемётчиком, в запасном полку. Я тебе потом расскажу, подрасти ещё". Думаю, он много чего мне хотел рассказать. Потом в бумагах я нашел пустой конверт с надписью папиным тонким почерком "1975". В этот год мне исполнится столько же, сколько ему было в 1932. Не успел. А может и оставил письмо, но мама могла его и уничтожить. У неё были сложные отношения с семейными тайнами.

#


#


#

Киреевск.
Осенью 1956 г. семья оказалась в городке Киреевск, в сорока километрах от Тулы. И не очень далеко от Москвы, и - важно - не областной центр. Одна беда, железной дороги не было и железных дорог поблизости не строили. Был, зато, трест "Мосбассдорстрой", строивший автомобильные подъезные пути к шахтам. Там папа работал, а мама переквалифицировалась из судмедэкспертов в педиатры. Первые полгода жили в бараке через дорогу от треста, а потом получили трехкомнатную квартиру в двухквартирном доме, тоже рядом с папиной работой. ((Фото 2023).

#


Бард Топ